Проекты
I Инсталляция «Территории вкусов»
Инсталляция «Территории вкусов» обращается к игре Го как к форме стратегического мышления, основанной на длительном внимании, паузе и способности работать с пустотой. Классическое поле Го предельно нейтрально: линии не отвлекают и не несут образов, выступая лишь канвой для выстраивания индивидуальной стратегии. Смысл игры возникает не из визуального разнообразия, а из способности удерживать сложную систему взаимосвязей во времени.
Современная культурная среда функционирует иначе. Она насыщена цветами, образами и стимулами, которые не поддерживают концентрацию, а постоянно её прерывают. В таких условиях стратегия уступает место реакции, а мышление — поверхностному выбору, не предполагающему последствий.
В инсталляции сохраняется структура поля Го в формате 13×13, однако традиционные камни заменены настоящими коробочками жевательной резинки Marukawa. Материал не подвергается художественной трансформации и сохраняет свою функциональную и визуальную идентичность. Массовый потребительский объект непосредственно переносится в пространство стратегической игры.
Яркие цвета и разнообразие упаковок не способствуют сосредоточению, а отвлекают от него. Вкус и образ подменяют стратегию, превращая поле в пространство постоянного сенсорного раздражения. Если классическое поле Го стремится к тишине, то инсталляция демонстрирует перенасыщенность и шум.
Для меня выбор бренда Marukawa принципиален. Возникшая в середине XX века и сопровождавшая повседневную культуру на протяжении десятилетий, эта жевательная резинка становится маркером культурной траектории XX века в Азии и за ее пределами— движения от дисциплины и структуры к массовому потреблению, от длительного внимания к мгновенному удовольствию. В этом смысле инсталляция фиксирует результат исторического сдвига.
Проект имеет и личное измерение. Мой опыт связан с моделью мышления, близкой логике Го, тогда как наблюдение за моими детьми выявляет смену самой «доски», на которой происходит игра. Я не могу им объяснить, что такое стратегия, аналитика, логика – они видят только яркие образы, которые быстро сменяются.
Современная культурная среда функционирует иначе. Она насыщена цветами, образами и стимулами, которые не поддерживают концентрацию, а постоянно её прерывают. В таких условиях стратегия уступает место реакции, а мышление — поверхностному выбору, не предполагающему последствий.
В инсталляции сохраняется структура поля Го в формате 13×13, однако традиционные камни заменены настоящими коробочками жевательной резинки Marukawa. Материал не подвергается художественной трансформации и сохраняет свою функциональную и визуальную идентичность. Массовый потребительский объект непосредственно переносится в пространство стратегической игры.
Яркие цвета и разнообразие упаковок не способствуют сосредоточению, а отвлекают от него. Вкус и образ подменяют стратегию, превращая поле в пространство постоянного сенсорного раздражения. Если классическое поле Го стремится к тишине, то инсталляция демонстрирует перенасыщенность и шум.
Для меня выбор бренда Marukawa принципиален. Возникшая в середине XX века и сопровождавшая повседневную культуру на протяжении десятилетий, эта жевательная резинка становится маркером культурной траектории XX века в Азии и за ее пределами— движения от дисциплины и структуры к массовому потреблению, от длительного внимания к мгновенному удовольствию. В этом смысле инсталляция фиксирует результат исторического сдвига.
Проект имеет и личное измерение. Мой опыт связан с моделью мышления, близкой логике Го, тогда как наблюдение за моими детьми выявляет смену самой «доски», на которой происходит игра. Я не могу им объяснить, что такое стратегия, аналитика, логика – они видят только яркие образы, которые быстро сменяются.
II Проект «Производственный журнал»
Проект «Производственный журнал» - попытка перенести в художественное поле мой
опыт работы в научном учреждении, когда я стала осознавать, что научные статьи,
выпускаемые институтом, коллегами, мной лично – никто никогда не будет читать. По
сути, этот художественный акт вырастает из практики фиксации, утратившей своего
адресата.
В прошлом техника гётаку (отпечатки рыбы тушью) имела прикладную функцию — учёт
улова. В рамках проекта я эту функцию сохраняю, но её цель давно не актуальна. Сегодня
- производство без потребительского спроса, тонны невостребованной еды, пустые
выстроенные города-призраки, ненужные архивы – абсурд поздних систем и
обесценивание труда.
В создаваемом мною Производственном журнале я буду фиксировать условия печати и
количество рыбьих голов. Я продолжаю производить фиксацию, зная, что результат не
будет использован ни как документ, ни как данные, ни как образ, несущий информацию.
Процесс сохраняется, несмотря на утрату необходимости.
Материалом проекта становятся рыбьи головы, приобретённые на локальных рынках,
остаточный продукт цикла переработки рыбы. Сделаю запись звуков утренних торгов
рыбой на рынках и буду использовать запись как производственный шум. Я ежедневно
создаю отпечатки, функционируя как исполнитель системы, а не как автор отдельного
изображения. Рабочий день соответствует одному крупному листу бумаги формата 100 ×
300 см, на котором размещается максимально возможное количество отпечатков.
Работа над листом прекращается не по эстетическим, а по физическим и временным
ограничениям процесса. Предполагаю, что один из сотен отпечатков мне захочется
тщательно прописать тушью и пигментами без причины и последствий: для демонстрации
безразличия системы к моим усилиям. Ошибка, смещение, неравномерность давления
рассматриваются не как сбои, а как структурные свойства системы.
Проект сопровождаю минимальной процессуальной документацией (даты, место закупки,
количество принтов, продолжительность работы) на листах А4, сшитых как
производственный журнал на заводе.
Экспозиция проекта - срез бесконечной спиральной формы. В пространстве крупные
листы с гётаку-отпечатками выстраиваются в спираль, которая в экспозиции имеет
физические точки входа и выхода, но как идеальная форма бесконечна. В центре
экспозиции на табурет положу мой производственный журнал - как ядро системы
фиксации. Зритель оказывается внутри среза системы, движение по которому ведёт к
Производственному журналу. Возможно, рядом размещу средства производства: тряпки,
валики, кисти. Звук рыбного рынка как фоновый параметр процесса, формирует
аутентичную акустическую среду.
Сама система не предполагает завершения и может быть продолжена за пределами данной
экспозиции — во времени, в другом пространстве или в иных конфигурациях.
опыт работы в научном учреждении, когда я стала осознавать, что научные статьи,
выпускаемые институтом, коллегами, мной лично – никто никогда не будет читать. По
сути, этот художественный акт вырастает из практики фиксации, утратившей своего
адресата.
В прошлом техника гётаку (отпечатки рыбы тушью) имела прикладную функцию — учёт
улова. В рамках проекта я эту функцию сохраняю, но её цель давно не актуальна. Сегодня
- производство без потребительского спроса, тонны невостребованной еды, пустые
выстроенные города-призраки, ненужные архивы – абсурд поздних систем и
обесценивание труда.
В создаваемом мною Производственном журнале я буду фиксировать условия печати и
количество рыбьих голов. Я продолжаю производить фиксацию, зная, что результат не
будет использован ни как документ, ни как данные, ни как образ, несущий информацию.
Процесс сохраняется, несмотря на утрату необходимости.
Материалом проекта становятся рыбьи головы, приобретённые на локальных рынках,
остаточный продукт цикла переработки рыбы. Сделаю запись звуков утренних торгов
рыбой на рынках и буду использовать запись как производственный шум. Я ежедневно
создаю отпечатки, функционируя как исполнитель системы, а не как автор отдельного
изображения. Рабочий день соответствует одному крупному листу бумаги формата 100 ×
300 см, на котором размещается максимально возможное количество отпечатков.
Работа над листом прекращается не по эстетическим, а по физическим и временным
ограничениям процесса. Предполагаю, что один из сотен отпечатков мне захочется
тщательно прописать тушью и пигментами без причины и последствий: для демонстрации
безразличия системы к моим усилиям. Ошибка, смещение, неравномерность давления
рассматриваются не как сбои, а как структурные свойства системы.
Проект сопровождаю минимальной процессуальной документацией (даты, место закупки,
количество принтов, продолжительность работы) на листах А4, сшитых как
производственный журнал на заводе.
Экспозиция проекта - срез бесконечной спиральной формы. В пространстве крупные
листы с гётаку-отпечатками выстраиваются в спираль, которая в экспозиции имеет
физические точки входа и выхода, но как идеальная форма бесконечна. В центре
экспозиции на табурет положу мой производственный журнал - как ядро системы
фиксации. Зритель оказывается внутри среза системы, движение по которому ведёт к
Производственному журналу. Возможно, рядом размещу средства производства: тряпки,
валики, кисти. Звук рыбного рынка как фоновый параметр процесса, формирует
аутентичную акустическую среду.
Сама система не предполагает завершения и может быть продолжена за пределами данной
экспозиции — во времени, в другом пространстве или в иных конфигурациях.
III Трахикарпус Story
Проект исследует личный опыт переезда в город-рай Сочи и о том, как массовая смерть
пальм становится угрозой его утраты. Для меня Сочи стал пространством побега из сибирского холода — не только физического, но и экзистенциального.
Город с пальмами, субтропической флорой и мягким климатом воспринимался как место,
где тепло существует постоянно, где сама среда поддерживает ощущение жизни, надежды
и защищённости.
Пальмы долгое время были для меня не просто растениями. Они формировали ощущение безопасности и надежды, становились психологическим источником тепла. Геометрия листьев пальм на фоне городского пейзажа меняла всё. Вследствие массовой гибели трахикарпусов из-за инвазивного вредителя, образ начал рушиться.
Оказалось, что «райский» ландшафт так же уязвим, как и любое другое искусственно
поддерживаемое состояние. В этом проекте я исследую, как городской образ и флора влияют на моё восприятие жизни, на мои надежды и разочарования.
Искусство здесь становится способом прожить происходящее, — я нахожусь в промежутке между верой в рай и осознанием его эфемерности. За ширмой на стене размещён жилет, созданный из волокон коры трахикарпуса. Этот объект возникает как попытка сохранить тепло — не метафорическое, а почти буквальное. Пальмы, которые долгие годы формировали ощущение мягкого климата и психологического комфорта, исчезают. Жилет становится жестом наивного сохранения: попыткой удержать тепло физически, хотя он очевидно не способен его дать. Жилет размещен на подвешенной за два конца бамбуковой палке, выполняющей роль плечиков.
За ширмой на стене размещён жилет, созданный из волокон коры трахикарпуса. Этот
объект возникает как попытка сохранить тепло — не метафорическое, а почти буквальное.
Пальмы, которые долгие годы формировали ощущение мягкого климата и
психологического комфорта, исчезают. Жилет становится жестом наивного сохранения:
попыткой удержать тепло физически, хотя он очевидно не способен его дать. Жилет размещен на подвешенной за два конца бамбуковой палке, выполняющей роль плечиков.
Документальный слой проекта представлен экраном с открытой страницей маркетплейса,
где продаются высохшие пальмовые листья. Инструкции по уходу и комментарии
покупателей предъявлены целиком, без редактирования и интерпретации. Эти материалы
показывают, как утраченный образ природы превращается в товар, а высохший лист — в
сувенир из недоступного рая, который можно купить, отпарить, повесить на стену и
радоваться ему как частичке своей мечте о рае.
пальм становится угрозой его утраты. Для меня Сочи стал пространством побега из сибирского холода — не только физического, но и экзистенциального.
Город с пальмами, субтропической флорой и мягким климатом воспринимался как место,
где тепло существует постоянно, где сама среда поддерживает ощущение жизни, надежды
и защищённости.
Пальмы долгое время были для меня не просто растениями. Они формировали ощущение безопасности и надежды, становились психологическим источником тепла. Геометрия листьев пальм на фоне городского пейзажа меняла всё. Вследствие массовой гибели трахикарпусов из-за инвазивного вредителя, образ начал рушиться.
Оказалось, что «райский» ландшафт так же уязвим, как и любое другое искусственно
поддерживаемое состояние. В этом проекте я исследую, как городской образ и флора влияют на моё восприятие жизни, на мои надежды и разочарования.
Искусство здесь становится способом прожить происходящее, — я нахожусь в промежутке между верой в рай и осознанием его эфемерности. За ширмой на стене размещён жилет, созданный из волокон коры трахикарпуса. Этот объект возникает как попытка сохранить тепло — не метафорическое, а почти буквальное. Пальмы, которые долгие годы формировали ощущение мягкого климата и психологического комфорта, исчезают. Жилет становится жестом наивного сохранения: попыткой удержать тепло физически, хотя он очевидно не способен его дать. Жилет размещен на подвешенной за два конца бамбуковой палке, выполняющей роль плечиков.
За ширмой на стене размещён жилет, созданный из волокон коры трахикарпуса. Этот
объект возникает как попытка сохранить тепло — не метафорическое, а почти буквальное.
Пальмы, которые долгие годы формировали ощущение мягкого климата и
психологического комфорта, исчезают. Жилет становится жестом наивного сохранения:
попыткой удержать тепло физически, хотя он очевидно не способен его дать. Жилет размещен на подвешенной за два конца бамбуковой палке, выполняющей роль плечиков.
Документальный слой проекта представлен экраном с открытой страницей маркетплейса,
где продаются высохшие пальмовые листья. Инструкции по уходу и комментарии
покупателей предъявлены целиком, без редактирования и интерпретации. Эти материалы
показывают, как утраченный образ природы превращается в товар, а высохший лист — в
сувенир из недоступного рая, который можно купить, отпарить, повесить на стену и
радоваться ему как частичке своей мечте о рае.
IV Оммаж на видео с место проведения выставки
«В окрестностях галереи Риджина» 1991 г.
«В окрестностях галереи Риджина» 1991 г.
В рамках курса Яна Гиндзбурга на курсе Художественные практики Московской Школы
Современного Искусства мы работали над проектом воссоздания условий выставки 1991 г. «В окрестностях галереи Риджина» - проектом Олега Кулика и Андрея Монастырского. При изучении имеющихся и сохранившихся с той эпохи материалов мое внимание привлек видео ролик репортажа с места события – где засняты окрестности галереи и отзыв посетительницы галереи.
Не смогла пройти мимо и сделала оммаж на данное видео. Видео ряд и текст по структуре максимально приближенный, но действия происходят в 2026 году и уже в Сочи. (Реконструкция самой выставки в электронном виде сделана нашей группой Терентьева В., Полуэктова В., Ковальчук Ю., Якименко О., Батталова А., Клабукова А.)
Оригинальный ролик 1991 года лежит здесь
https://rutube.ru/video/6c1c39eef8570bc287607aa0594362b5/?ysclid=mlz5a3chu4737281304
Оммаж, сделанный мной, можно посмотреть здесь
https://vk.com/video423838316_456239035
Современного Искусства мы работали над проектом воссоздания условий выставки 1991 г. «В окрестностях галереи Риджина» - проектом Олега Кулика и Андрея Монастырского. При изучении имеющихся и сохранившихся с той эпохи материалов мое внимание привлек видео ролик репортажа с места события – где засняты окрестности галереи и отзыв посетительницы галереи.
Не смогла пройти мимо и сделала оммаж на данное видео. Видео ряд и текст по структуре максимально приближенный, но действия происходят в 2026 году и уже в Сочи. (Реконструкция самой выставки в электронном виде сделана нашей группой Терентьева В., Полуэктова В., Ковальчук Ю., Якименко О., Батталова А., Клабукова А.)
Оригинальный ролик 1991 года лежит здесь
https://rutube.ru/video/6c1c39eef8570bc287607aa0594362b5/?ysclid=mlz5a3chu4737281304
Оммаж, сделанный мной, можно посмотреть здесь
https://vk.com/video423838316_456239035
Контакты
Email: Jkovalch2000@yahoo.com
Юлия Ковальчук
